Бар
«Пирог Облаков», заметка 7
— Да что мы вообще понимаем в этой жизни?! — кричал Пирог Облаков, размахивая пивной кружкой так, что люди за соседними столиками предусмотрительно падали на пол. — Жизнь же только кажется сложной, но на самом деле все просто! Вот смотри, мы живем, растем, добиваемся чего-то, выращиваем детей и умираем. Причем, будто в каком-нибудь чертовом «Донни Дарко», умираем всегда в одиночку. Всю жизнь живем в обществе, но рождаемся и умираем одни. Неважно, глупости какие. Ты вот сам посуди: человек обычно живет не более 100 лет. А что такое эти сто лет? Относительно жизни какого-нибудь комара — это же прорва времени, почти бессмертие. А находит ли он за эти считанные дни смысл своего бытия? Да нет — хренак тапком и все, конец. Комару не нужно искать во всем смысл, он просто не успевает. Сколько относительно нас живет комар, столько же относительно всей планеты и даже Вселенной живем мы. А нашли ли звезды за это время какую-то причину, что они светят?
За Облаковым наблюдать было исключительно приятно. Это как в третьесортной манге: кадр — кружка вверх, из нее вырываются капли, следующий — доверительная поза и святая уверенность в верности своих слов, третий — стойка на голове и глубокомысленные рассуждения о философии. Если бы около его головы появились бы восклицательные знаки или облака слов, я бы, натурально, не удивился. Пирог весь из себя какой-то дискретный, обрывистый. Резкий, быстрый. Странно, что кроме нас это никто не замечает.
— Звезды не ищут причину, они светят. И людям тоже не стоит даже задумываться об этом. Приблизился ли человек за все время своего существования хотя бы на йоту к? Чушь собачья — весь прогресс человечества выливается в то, чтобы ему было бы максимально комфортно и наиболее бесполезно прожигать бесценные годы, а потом умереть и воскликнуть: «Как жаль, что я так и не нашел смысла своей жизни!». А еще очень круто, когда какой-нибудь чувак в тоге пишет о смысле жизни тогда, когда его еще никто в глаза не видел.
К этому моменту Пирог позировал на одноколесном велосипеде в шутовском колпаке и пытался раскурить трубку. Миг — вот он полусидит, полулежит на скамье и выдыхает дым Dunhill’а. Я тоже закурил. Пару минут мы молчали и пили из своих пивных кружек. Внезапно осознал, что молчим не только мы с Пирогом, но и весь бар. Все люди, все без исключения, пялились на нас, почитая за придурков: не каждый день здесь появляются два парня в пиджаках, шляпах и галстуках и заказывают по поллитра кофе, прося налить его в обычные пивные кружки.
Мы пили кофе из своих кружек и пытались получить рак легких. Но этого опять не случилось, и Пирог продолжил.
— Или вот еще момент. Ты садишься в автобус и едешь в другой город. Вокруг тебя люди: женщины, старики, дети, мужчины. Кто-то спит, кто-то читает, кто-то играет в карты. Вы летите по шоссе на скорости в 90 километров в час, расслабленные и умиротворенные. А потом — ррраз!!! Лобовое столкновение, все умерли. Отмотаем на пару минут до этого: если бы людям в автобусе сообщили, что через 2 минуты они умрут, что бы случилось? Давка, истошные вопли. Но потом, через эти злосчастные 2 минуты они все равно бы умерли. Ну и зачем было паниковать? Это же все равно ничего не изменило. Отмотаем еще на более ранний момент: когда ты садишься в автобус, о чем ты думаешь? Неужели о том, садишься ли ты в коробку, которая доставит тебя в другой населенный пункт, или в торпеду, которая доставит тебя на другой свет без лишних бюрократических проволочек? Что решительно изменит твоя реакция, знай ты такой расклад? А ничего!
— Ну и в чем смысл? — спросил я, затушив окурок о край пепельницы.
Я поднял глаза и пристально посмотрел на Облакова. Тот фирменным движением Аль Пачино нахлобучил шляпу и сделал большой глоток кофе. Прикурил последнюю сигарету из пачки и зачем-то подтолкнул пустую ко мне щелчком укаательного. Затянулся, задержал на пару секунд дыхание и выпустил дым.
— Ты же знаешь. — по-матерински улыбнулся Пирог.
Я промолчал и улыбнулся в ответ. Мы думаем на одной волне.
